Бизнес-тренинг в России, или Независимости много не бывает

Екатерина Трофимова Источник: Yтро

В обзоре российского рынка тренинговых услуг «Yтро» писало о существовании такой весьма специфической категории, как независимые тренеры, которая заслуживает отдельного внимания. В отличие от западных стран, где вольные тренеры немногочисленны, а цена их слишком высока, так что компании, как правило, не могут позволить себе держать такого профессионала в штате, в нашей стране большинство тренеров именно «вольные» по самым разным причинам. Причем среди фрилансеров есть и те, кто готов проводить тренинг за пару-тройку сотен долларов в день, и настоящие звезды, на равных конкурирующие с крупнейшими тренинговыми компаниями. Стандартные услуги известных персон стоят в среднем от $1000 до $3000 в день, а цена работы по спецпроектам может достигать $5000, и даже это не предел. Впрочем, специалистов такого уровня насчитывается всего 20-30 человек. Некоторые из лидеров отрасли поделились с «Yтром» своим видением состояния и перспектив развития данного сегмента рынка. Стоит отметить, что каждый из наших экспертов обладает собственным уникальным опытом, поэтому их ответы на одни и те же вопросы порой так же противоречивы, как и сам рассматриваемый сегмент.


«Yтро»: Согласны ли вы с тем, что широко известных тренеров в России всего 20-30 человек? Это нормальная ситуация для тренингового рынка любой страны или наша национальная особенность?

Владимир Оглоблин («Наш мир»): Это, скорее, особенность нашего рынка в силу сосредоточенности тренинговых услуг в Москве. Региональные специалисты реже позиционируются в столице, хотя там есть свое сильные и известные тренеры. Я знаю достаточное количество молодых и интересных тренеров, работающих в регионах, хотя, конечно, там нет такого разнообразия тем и количества заказов, как в Москве. А вот для одного большого города это нормальное количество. Брендовых имен не может быть слишком много. Здесь действуют те же законы создания брендов, что и в любой другой сфере.

Марк Кукушкин («Бест-тренинг»): На любом рынке есть некоторое количество имен, которые находятся в верхней части списка. Соглашусь с оценками в 20-30 человек. Ну, может быть, 50, если учесть, что людей, известных в своих узких нишах, немного больше.

Радислав Гандапас («Академия Ораторского Мастерства»): На самом деле тренеров, известных по всей России, гораздо меньше – десяток. В Москве этот круг шире, но ненамного.

Евгений Овчинников («Бизнес-тренинг.Ру»): Действительно широко известных тренеров в России нет вовсе. Интерес к представителям данной профессии проявляют те, кто заказывает их услуги, например HR-ы. Да, в этой профессиональной среде 20-30 человек обладают высокой степенью узнаваемости. И это правильно, потому что большее количество людей было бы сложно запомнить.

«Y»: Существует ли внутренняя конкуренция между ведущими тренерами?

Наталья Самойлова (свободный бизнес-тренер): Я ее не ощущаю. Если ко мне приходит заказ на проведение открытого тренинга, но есть пожелания по поводу вещей, в которых я не настолько компетентна, как коллега, вполне могу его порекомендовать.

Евгений Овчинников: Конкуренция на тренинговом рынке вообще очень велика, редкий корпоративный заказ обходится без тендера. Но личностной нелюбви тренеров друг к другу нет.

Марк Кукушкин: У меня с большинством из лидеров отношения дружеские. В то же время, я знаю, есть напряженность между отдельными людьми, которые, например, работали в одной компании и потом разошлись или один был учителем другого. Но вообще для российского рынка более характерно сотрудничество, нежели конкуренция. И это, скорее, зависит от личности, нежели от ситуации на рынке

Радислав Гандапас: Здесь конкуренция не имеет такого характера, как конкуренция в бизнесе. Это конкуренция за известность, за лидерство, и она очень условная, поскольку у каждого тренера есть своя специализация – один специализируется в одном тренинге, другой в другом.

«Y»: Кто является основным заказчиком услуг известного тренера?

Евгений Овчинников: Корпорации со штатом от 100 человек и выше. Отрасль может быть любая – от нефтяной до банковского бизнеса.

Наталья Самойлова: В основном заказчиком услуг выступают тренинговые компании, иногда на нас выходят непосредственно организации, заинтересованные в проведении тренинга. Но второе случается гораздо реже. И еще: открытый тренинг для бизнес-тренера зачастую служит возможностью получить заказчика не только на разовое обучение, но и на дальнейшую консалтинговую деятельность.

Радислав Гандапас: Я сталкивался с ситуацией, когда известные, солидные компании отказывались от моего тренинга, потому что им казалось, что это дорого, а небольшая копания или учебное заведение охотно его оплачивали. Это связано с тем, насколько для заказчика важен этот тренинг и что он намерен получить в итоге. Одно дело, когда тренинг проводится по плану, и другое, когда компания осознает необходимость в его проведении, понимает, что от недостатка соответствующих навыков страдает бизнес. В этом случае тренер выступает как доктор. На лечение мы, как известно, обычно не скупимся, а вот на профилактику денег жалко.

«Y»: Какие условия необходимы для успешной карьеры в области бизнес-тренингов?

Марк Кукушкин: Как правило, хорошее качество работы и отзывы клиентов. Конечно, необходимо какое-то время работы на рынке и определенные личностные характеристики. Есть и фактор удачи, но я бы ставил его не очень высоко – 10-20%. Опыт практической работы в какой-то сфере бизнеса полезен, но не является абсолютно необходимым. Среди известных тренеров есть те, кто таким опытом не обладает, но обладает большой научной и психологической базой и глубоко знает свою тему.

Наталья Самойлова: Необходимо ориентироваться в бизнес-процессах и иметь за плечами большое количество реальных кейсов, в которых тренер сам принимал участие. Важно также обладать открытостью и готовностью отвечать на вопросы даже через полгода – год после проведения тренинга. Естественно, необходима интуиция, высокий уровень ораторского мастерства, умение держать аудиторию и то, что называется харизмой.

Владимир Оглоблин: Если честно, я пока не вижу, чтобы люди из реального сектора пользовались известностью на тренинговом рынке. Есть масса талантливых практиков, но не каждому дано читать лекции. У тренера должна быть четко сформулированная жизненная позиция, свое собственное мировоззрение, но при этом он должен не ломать людей, а помогать им развиваться.

Радислав Гандапас: Выигрывает тот, кто значительную часть времени тратит на маркетинг, рекламу и PR самого себя. Но если обертка не соответствует продукту, это быстро станет явным и вызовет отторжение. Так что необходимо, чтобы профессиональные качества соответствовали позиционированию. Да, бизнес всегда запрашивал тренеров с практическим опытом. Есть иллюзия, что такой человек более эффективен, как тренер. Я в этом случае всегда говорю, что венерологу не обязательно переболеть сифилисом, чтобы уметь его лечить. Впрочем, практический опыт – все-таки не основной критерий. Больше смотрят на известность тренера именно как тренера и на опыт его тренерской деятельности.

«Y»: Почему известные тренеры зачастую начинают в качестве независимых, а в итоге приходят к созданию собственной тренинговой компании?

Наталья Самойлова: Наверное, причиной тому амбиции и жажда сверхприбылей, а не определенных зарплатных ожиданий. Но это, скорее, характерно для людей, которые целиком посвятили себя тренингам. Очень часто независимый тренер обладает достаточно высокой должностью в реальном бизнесе, а тренинги для него способ удовлетворить публичные и педагогические амбиции.

Радислав Гандапас: Я сам иду по этому пути, поэтому могу сказать, что когда человек достигает определенных высот в профессиональном плане, ему хочется начать какое-то новое дело, в котором он может стремиться к новым высотам. И создавая собственную компанию, он реализует сверхзадачу – не просто проводит тренинги, а формирует команду, выступает наставником и старается, чтобы созданная им компания достигла такого же уровня, как и он сам. При этом его собственная цена и стоимость тоже вырастают.

Владимир Оглоблин: Пребывание в свободном плаванье требует достаточно серьезных усилий: приходится самому искать покупателя, договариваться, проводить тренинг, оценивать его результаты, решить финансовые вопросы. А наличие организации, которая берет на себя все технические вопросы, позволяет заниматься только любимым делом – собственно тренингом.

Марк Кукушкин: Во-первых, хочется, чтобы тебя поддерживала разумная, рациональная твоя собственная структура. Во-вторых, на определенном этапе возникает желание тиражировать свой продукт, перестать быть человеком, который разъезжает по всем субъектам РФ, и стать человеком, управляющим собственным бизнесом.

«Y»: Каковы наиболее характерные особенности работы независимых тренеров?

Евгений Овчинников: Очень неровное качество. При этом все независимые тренеры выступают примерно в одних и тех же рамках, и заказчик не может быть уверен в качестве их услуг, пока тренер не приступит к работе. А заранее проверить его компетенцию достаточно сложно.

Владимир Оглоблин: Главная проблема – отсутствие образования. Нет специальных институтов, которые готовят бизнес-тренеров. Во-вторых, раздробленность и отсутствие информации. Определенный информационный вакуум существует вокруг каждого тренера. Как это ни парадоксально, но самопиаром тренеры занимаются не так активно, как могли бы, просто потому, что не хватает ресурсов для самопродвижения. Необходимы профессиональные ассоциации. Они есть, конечно, но достаточно кулуарные.

«Y»: Каковы перспективы развития данного сегмента рынка?

Евгений Овчинников: Он станет более узким и превратится полностью в ту западную модель, когда в свободном плаванье находится только несколько профессионалов экстра-класса. Остальным тренерам будет экономически выгоднее войти в штат компании или создать собственную фирму. Такое количество вольных тренеров, как сейчас, свидетельствует о незрелости рынка в целом: крупные игроки не могут договориться между собой, что дает возможность существовать фрилансерам. И подобная ситуация не может продолжаться слишком долго.

Радислав Гандапас: Приходит время гигантов, будет серьезное укрупнение и увеличение стоимости брендов, произойдет сегментация рынка. Сегодня гонорар начинающего может быть сопоставим с оплатой брендового специалиста. Со временем сложится сегмент очень дорогих тренеров с очень узкой специализацией, в портфеле которых будет не более 3 тренингов, и попасть на них будет сложно. Далее – средний сегмент, «рабочие лошадки», специализирующиеся на наиболее востребованных темах (продажи, управление, коммуникация) с несколькими тренингами в портфеле. Они будут осваивать самую большую часть денег на этом рынке. И, наконец, нижний сегмент – недорогие тренеры с невысоким качеством, готовые провести любой тренинг по стандартному шаблону. Кроме того, появятся разработчики тренингов (не практикующие сами), которые будут продавать свою продукцию. Подобный продукт уже существует, но пока не слишком активно предлагается. Существенно расширится также сегмент тренингов на медианосителях, таких как видео и т.д.

Владимир Оглоблин: Приток тренеров будет увеличиваться, вызывая рост конкуренции между ними, но в то же время, они будут более востребованы, потому что в организациях растет потребность в грамотном управлении, следовательно, в знаниях и умении ими пользоваться. А тренинг как раз тот метод, который позволяет этому научится. Само сообщество тренеров будет структурироваться. Возникнут внутренние механизмы отбора брендов: ассоциации, сертификаты. Наверное, мы войдем в международные организации.

Марк Кукушкин: Независимые тренеры будут всегда. Уже сейчас они составляют значительную долю рынка, по разным оценкам – в 30-40%. Еще 30-40% занимают внутренние тренеры и столько же – тренинговые компании. Количество вольных тренеров будет расти, но значение их с приходом более технологичных тренингов будет уменьшаться.