Бизнес и образование. Перспективы сотрудничества

Алексей Белянин Источник: Открытая Экономика

Алексей Владимирович, государство сейчас требует от бизнеса его участия в реализации национальных проектов и активной социальной позиции. Одно из направлений возможного сотрудничества — высшее образование. Причем здесь прорисовывается два направления возможного участия бизнеса. Первое — покупка учебных заведений. Это и приобретение О. Дерипаской Академии им. Плеханова, и создание Р. Варданяном новой элитной бизнес-школы. Второе направление — кредитование высшего образования.

Насколько, с Вашей точки зрения, может быть продуктивным участие бизнеса в этой сфере? И как должны распределяться обязанности? Что входит в компетенцию бизнеса, а что государства?

Очень интересный и очень правильный вопрос. Я бы сказал так: этот шаг настолько правильный, что государство само, быть может, не понимает, до какой степени он правилен.

Причина такой моей позиции, в сущности, очень проста: в долгосрочной перспективе единственный реальный шанс обеспечить конкурентоспособность нашей страны на мировом уровне мне видится в развитии образования. Запасы нефти закончатся, инвестиции можно разворовать, земельные ресурсы могут истощиться, не говоря уже о том, что и границы страны через 20-30-50 лет могут быть совсем иными. Но Россия останется собой, если останутся и будут прирастать ее люди — умные, способные, талантливые, выросшие на ее национальной культуре и системе ценностей, люди, умеющие и любящие думать, а не только читать детективы и смотреть бесконечные «Аншлаги». Образование в этом смысле — ценность абсолютно непреходящая: чем больше в стране людей, понимающих ценность умственного труда (а он начинается со студенческой скамьи), тем больше шансов на то, что наши дети и внуки будут жить достойной жизнью в достойной стране.

Поэтому готовность бизнеса вложить деньги в образование — вещь в принципе безусловно положительная; остается вопрос о конкретных формах таких вложений. Тут вопросов и всяких нюансов куда как больше, хотя бы уже потому, что есть опасность «покупок» (в кавычках) вузов отдельными предпринимателями. А ведь, как известно, кто платит, тот заказывает музыку — чему будут учить в таких вузах, и кто ответит за качество этого образования?

Эти опасения понятны, однако я думаю, что в нынешних условиях они во многом не оправданны. Прежде всего потому, что подобные «покупки» (по крайней мере, наиболее громкие из них) до сих пор осуществлялись не рядовыми предпринимателями, а теми, кого называют олигархами, причем теми из них, кто шел на такой шаг не просто чтобы как-то потратить деньги, а потому, что он соответствовал их системе ценностей. Можно, конечно, задаться вопросом о том, способна ли голова олигарха вмещать в себя «общественно полезную» систему ценностей,- но во-первых, кто берется объективно измерить эту самую «полезность», а во-вторых, это как раз тот случай, когда сам факт создания и поддержания среды дороже конкретных инструментов ее формирования. Кроме того, государство ведь не снимает с себя вопросы контроля за качеством образования: если вуз начал работать плохо, ничто не мешает лишить его лицензии. И наконец, в нынешних условиях я не мыслю такой ситуации, при которой государство не найдет возможности подойти к любому олигарху и спросить с него, если в его (олигарха) датском королевстве что-то стало неладно. В плюсах же — прежде всего то, что высшая школа, и в частности, наука, может получить реальный шанс выкарабкаться из материальной нищеты, чтобы насладиться в полной мере нищетой духовной, которая одна и дает пищу уму и пролагает дорогу открытиям.

Сейчас бизнес в сфере высшего образования сосредоточен на подготовке экономистов, если говорить о Плехановской академии, и управленцев, если говорить о создании бизнес-школы MBA. Но при этом многие отмечали, что у нас нет недостатка в экономистах, у нас есть недостаток в инженерах, физиках, химиках, биологах и т.д.

Президент Плехановской академии г-н Видяпин высказал в этой связи вполне здравую мысль: если у нашего вуза появился богатый частный финансист, то заберите у нас бюджетные деньги и отдайте их вузам, которые готовят инженеров, учителей, врачей. Как минимум эта мера звучит адекватно: речь можно вести не только об увеличении финансирования отдельных вузов, но и о перераспределении ресурсов страны. Кроме того, не забывайте о том, что «частными» могут стать лишь отдельные вузы: так, упомянутая вами международная школа бизнеса, которую собирается создавать «Тройка Диалог», будет обучать лишь считанные десятки менеджеров высшего звена. Элитное бизнес-образование по определению не предназначено для многих тысяч, это штучный продукт, и наивно думать, что при частном финансировании его смогут получить все желающие. Частные деньги лишь позволят улучшить качество обучения в такого рода вузах — не в последнюю очередь за счет привлечения более квалифицированных преподавателей с мирового рынка труда. Это, конечно, будет означать дальнейшую сегрегацию образования, выделение более и менее состоятельных (как в финансовом, так и в интеллектуальном плане) вузов, и как следствие — сокращение их общего числа. И это вполне объективный процесс, поскольку уже накатила пресловутая «демографическая яма».

По поводу кредитования высшего образования. Сейчас запущен пилотный проект кредитования, когда банки кредитуют студентов, а государство предоставляет гарантию. Насколько такая схема целесообразна? Может, кредитование высшего образования нужно было реализовать по тем схемам, которые используют на Западе, когда компании заключают договора со студентами о том, что они оплачивают им учебу, а после обучения студент работает на эту компанию?

Во-первых, есть Запад и Запад: американское высшее образование — это совсем не то же, что, например, германское. Во-вторых, такие схемы работают довольно активно только для некоторых программ, прежде всего MBA. Представьте себе, что вы выпускник школы, и хотите получить образование за счет частной компании. Если это компания вашего папы или вашей мамы, то это, конечно, сработает, но вряд ли этот случай может считаться показательным. Нормальная компания ничего не знает о том, какой специалист получится из наугад взятого выпускника средней школы. Ответ на этот вопрос как раз и дает высшее образование — одновременно и способ подготовить специалиста, и сигнал о его качестве. В западных странах образование за счет компании — это не доминантная практика; в большинстве случаев образование оплачивается либо из кармана родителей, либо из частных фондов, либо за счет университетов/ в рамках программ государственного финансирования, либо, наконец, за счет образовательных кредитов.

Эти последние сами по себе вещь нормальная, причем еще и потому, что в нынешних российских условиях они, в хорошем случае, позволят добиться сразу двух целей. Во-первых, это будут займы достаточно хорошего качества, с понятными сроками и рисками, что позволит лишний раз расшевелить рынок кредитов, и способствовать укреплению банковской системы. Во-вторых, это способ предоставить доступ к качественным образовательным услугам широким слоям населения, а не только тем, кто способен больше платить сегодня. Не секрет, что более качественное образование оказывается более дорогим — и это нормально. Однако никто не сказал, что самые способные студенты имеют достаточно денег, чтобы учиться в самом хорошем дорогом вузе. Кредит — хороший способ как раз для того, чтобы дать образование не самым «звездам», но просто будущим хорошим специалистам, добротным «четверочникам» — словом, тем, на ком (в хорошем смысле) держатся и вузы, и реальная экономика страны.


Белянин Алексей Владимирович

Преподаватель и координатор научных программ Международного института экономики и финансов, член ученого совета Государственного Университета — Высшая Школа Экономики.
Родился 7 февраля 1969 г.
Образование:
·1993 — экономический факультет МГУ, (диплом с отличием)
·2000 — докторэкономики (PhD Economics), University of Manchester, UK.
Сфера профессиональных интересов:
·Теория игр и ее экономические приложения
·Поведенческая и экспериментальная экономика
·Теория индивидуального выбора и ограниченная рациональность
·Политическая экономия переходного периода
·Естественные монополии и их регулирование
Научный сотрудник ИМЭМО РАН (с 1991 г.), преподаватель Высшей Школы Экономики (с 2003 г) и экономического факультета МГУ (с 1994 г.). В 2000-2001 гг. — директор по исследовательской работе Российской Программы Экономических Исследований (EERC) по странам СНГ и России; в 2002 г. – научный сотрудник Российско-Европейского Центра Экономической Политики (RECEP).